Архив
Свежие новости
Поэзия
Проза
Веб - строительство
Музыка
Графика и дизайн
Живопись
Фотография
Переводы
Поиск автора
Конкурсы
Поиск
Историческая страничка
Люди   и  судьбы
События, в русских общинах
Семейная
О Святых
Молодежная страничка
Детская страничка
Кроссворды
Письма читателей
Интернет
Предложения
Работа
Вопросы и ответы
Православие
Просто о жизни
 
 Домой  Творчество / Павел Н. Лаптев / Ледоход   Войти на сайт / Регистрация  
 Поиск 
    Карта сайта  

 
Павел Н. Лаптев / Ледоход

Река Ока, что рядом с нашим домом, этим апрельским утром подвязывает посёлок Досчатое широкой искрящейся на солнце снежной лентой. Там, в глубине, как рассказывают приходящие с неё в больших шубах с ящиками за спиной досчатинские рыбаки, подо льдом стоит много рыбы. Почему она стоит, а не плавает в своё удовольствие, рыбаки за улыбками на раскрасневшихся лицах держат в секрете. Они благоговейно, словно моисеев ковчег открывают свои ящики и извлекают скрижали – окуней. Законы рыбной ловли строги, не соблюдать – рыбы не поймать. На что ловить – мотыля или опарыша, как держать мормышку и трясти ей, наконец, в каком месте реки бурить лунку и на какую глубину опускать леску – великие заповеди, из которых и состоит добрая уха. А правила её варки уже написаны на сердцах жён рыбаков, кто больше добавит в это действо своей любви.


Рыбаки многое знают о своём чудесном ремесле, но одно они не знают точно – почему река начинает идти ночью? Весь посёлок каждую весну просыпается от грохота и скрипа ломающегося на реке льда и зачарованно наблюдает из сонных окон в лунном свете серебристое движение по тёмной воде.


Но, говорят, так было не всегда.


Очень давно, когда ещё не было нашего посёлка в этих лесных местах жил немой старик, коего и имя забыто. Сколько ему лет, он и сам не считал, а только помнил, что мальчишкой он вместе со взрослыми бежал в эту глушь от московского царя и патриарха, сохраняя старые русские обряды.


Как-то ясным морозным утром прорубил он топором на середине реки лунку, сел на чурбан, укутавшись в шубу, опустил верёвку с крючком и наживкой в лунку, намотал верёвку на руки и стал ждать. Долго так сидел, уже и солнце над головой через реку проплыло и к лесу стало спускаться, а рыбы всё не было. Только без конца замерзающую лунку приходилось пробивать.


И в это долгое время ожидания старику в голову лезли разные мысли – о Москве. Он никогда там не был, но по бабушкиным рассказам в детстве представлял её, похожую на чудесный небесный град из книг, искрящийся золотыми куполами храмов. Только там крестятся тремя перстами и служат по-киевски. Кланяются в пояс, три раза аллилуйят, да против солнца ходят. Тремя пальцами креститься, двумя пальцами, думал старик, какая разница? Богу ведь сердце нужно, не пальцы. Ну, три так, два вот так, или этак - вынимал старик руку из рукавицы и складывал ладонь, - Бог Троица и две природы Христа, божественная и человеческая, и в этой череде пальцев получается, и  этой. А в Византии, кто-то говорил, вообще одним большим пальцем на лбу крестились. А всё из гордыни ведь! Царь Алексей Михалыч задумал, изгнав османов, воссесть на престол в Царьграде во главе всего мира православного. Для энтово и задумал с желающим стать первым византийским патриархом Никоном соединение со гречанами. Ну, не пошёл бы дед его супротив Никона в раскол, смирился бы сам, остался бы в Москве граде. И не сидел бы евонный внук сейчас посередь бескрайнего речного белоснежья, на холодном ветру, глядя в страшную, будто адску, темень лунки. А, может быти, стоял внук бы на московской литургии в обрамлении икон и свечей и созерцал бы манящее злато распахнутых царских врат.


И вдруг верёвка натянулась, да так сильно, что руки старика угодили в лунку. Он сбросил с рук сырые рукавицы и начал тянуть верёвку. Хорошо ещё, что она за чурбан была обмотана, а то бы утопла вся. Старик начал вытаскивать потихоньку её, перебирая мёрзнувшими руками, тяжело, но всё-таки одолевал сильную неизвестную рыбу на другом конце. И вот та показалась – огромная щучья морда из бездны. Старик наступил на верёвку, обмотал её за чурбан, схватил топор и начал рубить лёд, расширяя лунку. Щука неистово бултыхалась, пытаясь уйти в глубину. Но вот последний взмах, лунка большая и старик, отбросив топор, подтянул на верёвке сильную рыбу. Щука открытой пастью высунулась из воды, взглянула зло на старика, подпрыгнула и вцепилась зубами за его правую руку. Он тут же попытался освободиться и обнаружил или, лучше сказать не обнаружил на них пальцев. Нет пальцев, только красное месиво! И за резкой болью в руке и кровью рыбы тоже уже не увидел.           


Старик закричал на весь белый свет, прижал раненую руку к шубе и побежал в деревню, всю оснастку оставив. Белое, белое кругом – так казалось ему, что больше нет никакого цвета в мире этом и кроме его хрустящих шагов нет более звуков. И – боль ноющая, толкающая кровь из тела в этот враждебный изменённый грехопадением прародителей мир.


Остановился старик, дабы отдышаться, слёзы вытереть рукавом. Попробовал в снег сунуть культю, подождал, глядя на увеличивающееся красное пятно вокруг руки – боль чуть стихла от холода. Снова уткнул руку в шубу и пошёл уже помедленней. Но вот к шагам послышался шум вокруг. Огляделся – лёд трещит! Матерь Божья! И старик прибавил хода. Вдруг впереди - трещина, и слева, и справа – везде разломы. И – движение под ногами, и там, и там – всюду. Пошла река! И всё больше и больше шум, и всё быстрее движение льда.


Старик побежал к берегу, что темнел избами ещё делёко. Бежал, перепрыгивая через трещины, чрез проступающую воду, пытаясь устоять на качающихся льдинах. Льдины двигались всё больше, воды становилось больше. И голова к усталости начала кружиться, тошнить стало, ноги ослабели – сел старик на колени. На мгновение помутнело в глазах, сознание ушло на миг и начало сильнее сердце колотиться под шубой, то ли от страха, а может уже и за жизнь боролось. Понял старик – всё, смерть, о которой по жизни много размышлял, пришла. Вытащил из шубы кровавую руку, перекрестился ей, рыдая воем, с немой просьбой к уже чёрному небу, из которого упал на проснувшуюся реку откуда-то из-за леса красный солнечный луч.


- Го-о-о! И-у-е! Пои-уй-я-еа-о! – заорал старик, как мог Иисусову молитву.


И ещё раз перекрестился, пачкая шубу свернувшейся бардовой кровью. И ещё.


И смотрит – остановился ледоход в раз, как врезался во что. Аж, свалило старика. Но он поднялся быстро, снова на мгновение ощутив темноту в глазах, но почувствовал, что рука перестала ныть. Вынул её, осторожно в снег воткнул, повертел там, вытирая от красного и, боясь смотреть на неё, сунул в шубу. И – пошёл, озираясь по сторонам на чудо это – остановившуюся реку. И уже в деревне, как мог, жестами рассказал сородичам о случившемся. Но никто его не понял, а в откусанных щукой пальцах заподозрили дела топора. Только в движении реки заметили странное. Остановившаяся Ока пошла только ночью. Как и на следующую весну, и последующие вёсны и доныне. И сегодня окские рыбаки сидят на лунках спокойно, даже не прислушиваясь, не трещит ли лёд – солнце ещё высоко.


 


 


 


 


 


                                                                    конец


 


 


 






Warning: date() [function.date]: It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected 'Asia/Karachi' for '5,0/no DST' instead in D:\ezPublish\ezpublish\injo2\netcat\full.php(489) : eval()'d code on line 79
Павел Н. Лаптев / Ледоход написать нам
Дизайн и программирование
N-Studio
© 2017 Австралийская лампада