Архив
Свежие новости
Поэзия
Проза
Веб - строительство
Музыка
Графика и дизайн
Живопись
Фотография
Переводы
Поиск автора
Конкурсы
Поиск
Историческая страничка
Люди   и  судьбы
События, в русских общинах
Семейная
О Святых
Молодежная страничка
Детская страничка
Кроссворды
Письма читателей
Интернет
Предложения
Работа
Вопросы и ответы
Православие
Просто о жизни
 
 Домой  Творчество / Павел Н. Лаптев / Камень   Войти на сайт / Регистрация  
 Поиск 
    Карта сайта  

 
Павел Н. Лаптев / Камень

- Кто разложил на подоконнике портянки, а? Тут что баня вам или солдатская столовая? – кивнул усатый капитан на сохнущее на подоконнике бельё.


Солдаты из автороты в бывшем храме Иоанна Предтечи, превращённом в столовую, кто с ложкой  овсянки в руках, кто с набитым кашей ртом, рассмеялись на эти слова дружно.


- Да, чистые они, ужотко постирал! – весело крикнул молодой солдатик.


- Чистые - не чистые, а в столовой нечего бельё раскладывать! Ну-ка, убрать! – грозно приказал капитан.


Молодой солдат быстро дожевал, давясь кашу, встал и убрал с подоконника портянки, рассовал их в карманы штанов.


- Ох, если бы столовая, если бы баня, - мечтательно сказал старый солдат Тимофеич.


- Как? – не понял капитан.


- А всё в этой жизни, товарищ капитан, временно. Вот война была, да два года уж нет. Да и здесь столовая временно, - ответил старый солдат, и добавил, - Всё вернётся на круги своя.


Капитан покашлял в кулак, разгладил усы, оглядел фрески на стенах.


- Что ты имеешь в виду? – спросил он, - Что вернётся?


Тимофеич ничего не ответил и продолжил есть кашу.


Снова начали подниматься эхом под купол стуки алюминиевых ложек, чашек, чавканье. 


Капитан уже забыл, зачем зашёл к солдатам, повернулся было уйти, но потом вспомнил:


- С вашими портянками этими временными всё забыл, зачем пришёл! – сказал нахмурясь. - Вот вы едите здесь и не знаете ничего, - обратился ко всем загадочно.


Наступила тишина.


- Да вы ешьте, ешьте, - немного смутился тишине капитан. – Я с одним делом пришёл. А дело-то в том, что под вами… - показал пальцем вниз.


- Ад? – тут же нашёлся молоденький солдатик.


Капитан опять погладил усы, насупился и сказал:


- Ад-то ежели и есть, то ниже находится, а между ним и вами  - склеп!


- Склеп, склеп, - зашушукали бойцы.


- Это мне дед тутошний из домов местных рассказал, - сказал капитан. – Что бывших господ Баташовых хоронили здесь под церковью.


Зашумели бойцы, обсуждать стали меж собой. А кто-то громко сказал:


- То-то я видел, как ребятишки черепом футбол гоняли!


И снова тишина воцарилась в храме.


- Эх-а, вот не знали, и спокойней было-б, - жевал кашу пожилой солдат Тимофеич, - а таперича и думай тут про ентот клеп.


Капитан сильно закашлял.


- Не знали - это ничего не значит, - еле выговорил он. И уже отдышавшись, тихим голосом, словно боясь, что его услышат за стенами, а может и под полом, сказал. – В общем, надо нам куда-то припасы складывать, картошку-моркошку, а там, я заглянул, как раз подходящее место, не жарко. Так что, пока не приказываю, а прошу: кто полезет склеп очищать? Каждому по сто пятьдесят и день отдыха.


- Ужо пузо набили! – кто-то крикнул.


- Ничего, сто пятьдесят не пуд, - ответил капитан.


- Чего по сто пятьдесят, по стакану уж! – крикнули.


- Я что винзавод, что-ли? Литровину первача ставлю, сами разберётесь. Ну, кто смелый?


- Я! – выпалил молодой солдат.


- Я! И я полезу, – согласились несколько бойцов.


- Надо сейчас, пока не доели, - намекнули на выпивку.


- На сиденье в грузовике возьмите, - радостно сказал капитан, - как позавтракаете, я жду всех на воле.


Капитан ушёл, молодой солдатик убежал к машине, а все бойцы стали молча, стараясь не греметь посудой доедать свой завтрак, как будто прислушиваясь к тому, что в подполе творится. Но постепенно скрежет ложек, стук об пол кривых скамеек и разговоры стали громче.


- Я, вот как думаю-сь, - громко сказал Тимофеич, - что у товарищча капитана есть другая причина вытащить этих баринов.


- Какая? – спросил его прибежавший и уже разливающий в стаканы молодой.


Пожилой солдат помолчал немного, настраивая внимание бойцов, и ещё громче сказал:


- Брильянты!


- Бриллианты, бриллианты, - заговорили за всеми столами.


- Вот так, - сказал Тимофеич, дожёвывая кусок хлеба и отправляя в рот последнюю ложку каши.  – В один час погибнет всё богатство земное.


Все солдты притихли, перестали жевать и греметь посудой, прислушиваясь к странным словам старого солдата. Но он только спокойно отёр куском хлеба чашку и отправил его в рот.


- Чего? – вдруг спросил молодой солдат за всех.


- А? – очнулся от миски Тимофеич. – А!  - как вспомнил. – Я говорю, придёт время, когда един Ангель возьмёт камень, подобный большему жернову, и повергнет в море, - Тимофеич бросил ложку в кашу. - Вот также будет повержен великий град Вавилон. Вот. Со всем его златом, жемчугом и драгоценными каменями…


Вскоре подогнали к правой стене храма к склепу грузовик и несколько солдат зашли туда внутрь. 


Дюжина детей выбежала на перемену из соседней школы номер пять и увидели копошение возле храма.


- Шкелет оттуда вылезет? – боязливо спросила второклассница Рима у старших детей.


- Ага, вылезет и съест тебя, - отвечали ей дети.


А Вовка-дурак, как услышал о скелете, начал его изображать под детский хохот, поднял руки вверх, зарычал, заходил по кругу.    


Изнутри раздавались стуки кувалды по кладке, потом они стихли и из склепа вылезли солдаты с хорошо сохранившимся гробом из золотистой парчи с чёрным матерчатым восьмиконечным крестом на крышке. Гроб поставили на траву, осмотрели, где гвозди прибиты и начали открывать. С крышкой справились быстро, открыли гроб, открылась пожелтевшая простынь.  Вот её сняли с покойника – обтянутого ссохшейся чёрной кожей с белыми длинными волосами. Костюм его и туфли как новые были.


Пахнуло чем-то таким, что Рима сравнила с погребом, где картошка хранится. А молодому солдату и вид этого покойника, и запах навеяли мысли о тленности старого ненавистного мира, в котором смешались и помещики из учебников истории, и мировая буржуазия и фашизм, который победили недавно. И о скором прекрасном пахнущем духами «Красная Москва» времени коммунизма. Там, помечтал он мимолётом, учёные создадут напиток бессмертия, не будет смертей, все будут молоды и красивы. А не такие уродливые покойники, какие производил тот прогнивший барский мир. И он, здоровый юный боец завсегда в этом мире останется таким молодым и красивым, и все девки в его деревне останутся юными. И всю эту коммунистическую вечность он будет ходить с ними в пахнущую берёзовыми вениками и хвойным мылом баню. А потом пьяные и весёлые будут на плете возле его дома петь песни под гармошку. И это будет всегда, это будет вечно. Не будет болезней, старости и смерти, только раздольная жизнь под красными знамёнами с портретами Ленина и Сталина…   


Капитан подошёл ближе, брезгливо полазил руками в гробу, зачем-то пощупал покойника, нашёл в кармане пиджака какую-то штуковину, разглядел её мельком и, недовольно что-то бурча по нос, положил в карман голенищ.


Потом отошёл от гроба и скомандовал солдатам:


- Взяли – понесли!


Четверо солдат легко, но бережно – как-бы не развалился - подняли гроб и понесли к грузовику.


Тут Вовка-дурак поднял камень и бросил в гроб. Промазал.


Кто-то из детей тоже бросил, потом уже все дети начали бросать в покойника, кто - попадая в него, кто в ругающихся солдат. Только маленькой Риме не достался камень, все близкие большие камни дети быстро схватили. Рима искала подходящий камень и вот, кажется, нашла, но опять не то – сухая коровья лепёшка. Бросила её, руку о платье отёрла. Потом побежала к обочине, нашла несколько камней и подбежала опять к ребятам. Один камень оставила, остальные рядом положила. Замахнулась обеими маленькими ручками и хотела бросить, но кто-то сзади нежно взял её за руки.


- Камень преткновения и камень соблазна, - улыбаясь, сказал Тимофеич. – Давай-ка выбросим, - и выбросил.


Рима от обиды зарыдала.


- Чего его жалеть-то, скелета-то, - сказал ей Вовка-дурак. – Не плакай уж, Рим, – и, зло смотря на Тимофеича и скалясь во всё своё морщинистое лицо, погладил девочку по голове. Потом поднял один из её камней и бросил в гроб, который уже погрузили на полуторку.


- Детки, ну-ка быстро на урок! – закричала подбегающая пожилая учительница, - Бегом в школу!


Дети не пошли.


- Что ж вы делаете-ка, нехристи! – заголосила она, то ли на детей, то ли на взрослых. – Креста на вас нет, ужо проклятие кликаете на себя. Шутки шутите? – то грозила пальцем, то почему-то к удивлению всех, крестилась. – С этим не шутят! Мало того, что церквы позакрывали, да ещё кощунствуют. Но камень, который отвергли, сделается главою угла, - и начала ворчать что-то невпопад про загробный мир, про ад и чертей, про Бога и Православную церковь.  


- Хватит, тётка, орать на ветеранов отечественной войны! – рявкнул на неё капитан, - Чему детей учишь!


Учительница как опомнилась, взяла двоих детей за руку и повела к школе.


- А мы тоже такие будем? – спросила у неё Рима, когда они уже подходили к школе.


- Нет, Рима, мы, вы такие не будете, - ответила девочке.


- Это только буржуи такие бывают страшные, потому что рабочий класс угнетали, – утвердила Рима. - А какие мы будем, когда умрём? – спросила она.


Учительница ничего не ответила на это.


- Красивше, конечно, - сама ответила девочка. – Но всё равно нас закопают, и никто красоту нашу не увидит.


- Не красивше, а красивее, - поправила учительница. - Отстань, Рим! – крикнула на неё. Все умрут, никого не останется на Земле. А потом, потом, - замялась она, - все воскреснут, кто – для вечной жизни, а кто в погибель, - почему-то непедагогично и шёпотом сказала.


Грузовик завёлся и капитан, наскоро докурив папиросу, сел в кабину. Полуторка поехала. Капитан достал медальон, открыл и его взору на одной половинке предстал маленький портрет молодой красивой женщины с зачёсанными назад в хвостик волосами. На другой половинке медальона была золотая гравировка: «Деду И. Баташову отъ внучки Дарии»


Капитан что-то зло пробурчал, высунул в окно кабины руку с медальоном и выкинул его в пруд.


- Серебро – не золото, - сказал шофёру. - Чёрт, а! Не густо! Ну что за люди были, золотишка в гроб не положили, а ещё эксплуататоры. Сколько времени потерял на этого покойника, лучше бы к зазнобе сходил.


- Куда? – спокойно спросил солдат за рулём.


- А? – не понял сначала капитан. – А на закрытое кладбище рядом с тринадцатым детским садом, то есть с бывшей малой церковью, то есть… в общем, ты понял, - сказал он шофёру. – Закопаем там втихую барина. А после за картошкой поедем. Начнём на эту зиму, на вечную русскую зиму запасы делать.


 


 


 


 


                                                                             конец   


 


 


 


 






Warning: date() [function.date]: It is not safe to rely on the system's timezone settings. You are *required* to use the date.timezone setting or the date_default_timezone_set() function. In case you used any of those methods and you are still getting this warning, you most likely misspelled the timezone identifier. We selected 'Asia/Karachi' for '5,0/no DST' instead in D:\ezPublish\ezpublish\injo2\netcat\full.php(489) : eval()'d code on line 79
Павел Н. Лаптев / Камень написать нам
Дизайн и программирование
N-Studio
© 2017 Австралийская лампада